Хозяин. Михаил Фёдорович Щербаков

Слава, признание, людская память – понятия условные, сомнительные, неоднозначные, переменчивые и, увы, недолговечные. У нас есть почётные граждане города и района. В книге уважаемой А. П. Дорониной «Энциклопедия сёл и деревень Озёрского района» есть целая глава «Знатные люди Озёрского района». Тут много о чём есть поразмыслить, поспорить, ну да разговор сейчас не об этом.

Есть люди, имена которых не вошли ни в какие почётные списки, категории, рейтинги. Люди, незаслуженно забытые. Они не выпендривались, не лезли на глаза начальству, не старались «войти в Историю». О них не упоминают на торжественных митингах, посвящённых памятным датам. Им не ставят памятники, не несут цветы на их могилы (да и могил-то их зачастую не знают). Их именами не называют улицы. Но тем не менее, эти скромные, трудолюбивые, самоотверженные люди для своей родной Озёрской земли сделали ничуть не меньше (а может быть и больше), чем люди прославленнее и знаменитые.

Одним из таких «выпавших» из официальной Истории и обойдённых признанием потомков человеком является наш земляк фабрикант Михаил Фёдорович Щербаков. Человек всесторонне одарённый, талантливый, деятельный, с яркой, бурной, трагической судьбой. В том, что Озёры из забытой Богом деревеньки превратились в индустриальный город, районный центр, есть немалая заслуга фабрикантов Моргуновых, Щербаковых и Михаила Фёдоровича Щербакова в частности. Но обо всём по порядку.

Михаил Федорович Щербаков

Михаил Федорович Щербаков

Родоначальником династии фабрикантов Щербаковых был зажиточный болотовский крестьянин Козьма Степанович Щербаков – человек предприимчивый, энергичный, напористый, прижимистый и дальновидный. Обладая присущей деревенским людям наблюдательностью и смекалкой, он одним из первых почувствовал и уловил ветер грядущих перемен и в 1834 году построил в западной части деревни Озерки ручную бумаготкацкую мануфактуру. Дело, судя по всему, было поставлено крепко, ибо уже в 1859 году мануфактура разрослась и была поделена между сыновьями Козьмы Степановича Фёдором и Петром.

В 1870 году Фёдор Щербаков купил часть усадьбы в селе Алёшково, а в 1890 он полностью купил всю усадьбу, организовав там производство картофельного крахмала, отделку струёй воды коленкора, а также посадил там большой яблоневый сад, тем самым обеспечив местных крестьян постоянной работой и стабильным заработком. Построил там школу и много денег вложил в реконструкцию и обустройство находящейся на территории имения Успенской церкви.

Примечательно, что изначально он хотел построить себе имение поближе к фабрикам в Болотове или в Комарёве. Но тамошние крестьяне на сходе отказались продавать ему землю, поэтому Фёдору пришлось обустраиваться в далёком Алёшкове (а ещё говорят, что, мол, демократии тогда не было! Сейчас бы он имение себе построил, никаких болотовских и комарёвских жителей не спрашивая).

С землёй у нас вообще всё очень интересно. У А. П. Дорониной читаем: «Озёрское общество крестьян выкупалось от крепостной зависимости с выделением земли и в звании свободных хлебопашцев. Но вопрос об распределении земельных участков с 1833 года не решался до 1917 года» (1 – стр. 55). В 1917 году вопрос решился быстро. Большевики национализировали землю, в одночасье положив конец всем спорам и тяжбам. Вот это хватка!

21 ноября 1871 года у Фёдора Козьмича родился сын Михаил, о котором и будет наш рассказ. Рос и оканчивал школу он в Озёрах. Затем жил в Москве, окончил там коммерческое училище и, будучи человеком всесторонне развитым и очень деятельным, поступил учиться в Московскую консерваторию, выучившись на регента и дирижёра хоровых групп (у богатых – свои причуды!).

Вернулся в родные Озёры. Серьёзно занялся фабриками. Много строил, оснащал цеха самым современным (по тому времени) оборудованием, внедрял передовые методы работы. Не скупясь на деньги, набирал к себе талантливых механиков-самородков, мастеров на все руки, способных чинить и усовершенствовать мудрёные заграничные станки. Но главной чертой его характера (это в один голос отмечали все, кто его хорошо знал) было уважительное, доброжелательное, прямо таки отеческое отношение к своим рабочим. Он считал их всех одной командой единомышленников, делающих одно общее дело, работающих на результат, на победу (сейчас по такому принципу «единой семьи» работает большинство японских фирм, поражая мир своей организованностью, производительностью труда, качеством выпускаемой ими продукции. И совсем не знают «продвинутые» японцы, что все их новейшие прорывные методы организации производства ещё сто с лишним лет назад успешно применял на своих фабриках Михаил Фёдорович!).

Многих рабочих он знал по именам, знал их семьи, был у их детей крёстным отцом. В фабричных цехах стояли огромные самовары с кипятком для чая. Сахар и баранки были бесплатными. Рабочие на Щербаковские фабрики шли с большой охотой даже из дальних сёл и деревень: из Паткина, Комарёва, Тарбушева и т.д. Для рабочих он строил общежития, больницу, детские сады. Мне могут возразить, что по иным сведениям условия проживания фабричных рабочих были ужасными: «Скученность, грязь и сырость, заражённый воздух и насекомые процветали в фабричных спальнях – казармах» (2 – стр. 80). Позволю заметить, что такие дома я и сейчас найду, хотя никакого фабриканта Щербакова давно уж нет, да и фабрик его тоже.

Я ещё застал в живых людей, которые работали на фабриках Щербакова. И все они в один голос уверяли, что им очень хорошо было при хозяине. Достойная, весьма серьёзная зарплата, детские сады, школы (нужны грамотные рабочие!), бесплатное лечение и питание в фабричной больнице, в случае смерти отпевание в разрушенной ныне (стоящей ранее напротив «литерных» домов) часовне и похороны за хозяйский счёт. То есть, выражаясь современным языком, «полный соцпакет»!

Один дедок (звали его Иваном) рассказывал мне, что будучи фабричным рабочим, шёл как-то раз после смены домой, в Комарёво. В Подлужьях его догнала шикарная, на всю округу известная «хозяйская» пролётка, запряжённая парой лошадей. Лошадьми правил «сам». Поздоровались, а Михаил Фёдорович и говорит: «Домой (знал, где живёт – авт.!) идёшь, Иван? Садись за кучера, до Комарёва проедешь со мной!»

В Комарёве у Щербаковых были штатные егеря Крюковы. Они держали для «хозяев» гончих и легавых собак, примечали, где водится дичь, устраивали фабрикантам охоту. Один из них, М. В. Крюков (1887 – 1918 гг.) стал затем первым председателем Озёрского Совета Рабочих и Крестьянских депутатов, членом Мосгубсовета, комиссаром первого добровольческого Московского Губернского полка, погиб в 1918 году, но это уже другая история, хорошо известная жителям Комарёва.

А ещё Михаил Фёдорович очень любил хоровое пение. Он организовал несколько любительских хоров. Самым известным был хор складальщиков, набранных в красильно-отделочном производстве. После работы рабочие собирались на спевки. Там с ними занимались регенты Т. С. Терентьев и А. В. Платанин. Был ещё один хор – любительский (он же церковный). Репетиции этого хора проходили в доме Щербаковых на 3-м этаже. Примечательно, что после репетиций певчих обоих хоров кормили! Там, во время репетиций, встретил Михаил Фёдорович свою любовь и будущую супругу Марию Чарухину: красавицу, песенницу, работавшую ткачихой на его фабрике. Мария к тому времени была уже замужем, но бравый фабрикант отбил её у мужа – регента хора И. В. Чарухина.

В совместной жизни у Марии Ивановны и Михаила Фёдоровича родилось трое детей: Иван 1899 года рождения, Фёдор 1906 года, Елизавета 1910 года.

Федор Михайлович Щербаков,сын

Федор Михайлович Щербаков,сын

А ещё неугомонный фабрикант организовал детскую хоровую капеллу. Преимущественно из детей рабочих его фабрик. Певчих детей он кормил, одевал, обувал, нуждающихся селил в общежитие.

Так что не совсем права была многоуважаемая А. П. Доронина, категорично утверждая, что: «До 1917 года в селе Озёры почти не было культурных учреждений, кроме полутора десятка трактиров, питейных заведений и двух церквей» (2 – стр. 131). Послушать милую Анну Павловну, так у нас до 1917 года вообще нигде ничего не было! Хотя далее она же сама пишет: «В 1903 году в Бояркинской, Горской волостях было прочитано 50 лекций, которые посетило 7,5 тысячи человек, в том числе в селе Озёры – 2,5 тыс. человек. Лекции были посвящены религиозно-нравственным вопросам. Такого же содержания на фабрике Ф. Щербакова сыновей проводились концерты ученического хора» (2 – стр. 131). Интересно, сейчас у нас читают 50 лекций в году, посвящённых религиозно-нравственным вопросам? Так когда же была культура: тогда или сейчас?
Чтобы уж окончательно закончить с расчудесным 1917 годом, приведу выдержки из таблицы «Численность работающих на текстильных фабриках в селе и городе Озёры» (2 – стр. 76).

1913 г. – 8513 чел.
1919 г. – Остановка фабрик из-за отсутствия сырья и топлива.
1920 г. – 2164 чел.
1953 г.- 11057 чел.
1993 г. – 4975 чел.

А далее фабрики, в годы расцвета свободы и демократии, вообще закрылись, весь город остался без работы. С чего бы это?

Не подумайте, что я хочу упрекнуть дорогую Анну Павловну в необъективности. Нужно понимать, в какое время она писала свои книги и к каким архивным документам она тогда имела доступ. Как пристально тогда следили за тем, чтоб рабочие все были хорошими, а фабриканты – плохими (и ни в коем случае не наоборот!). Это сейчас мы можем писать всё, что в голову взбредёт. Я с большим уважением отношусь к Анне Павловне Дорониной и к её книге «Энциклопедия сёл и деревень Озёрского района. Это – самая первая и, я считаю, очень удачная книга о нашем крае, в которой собраны сведения об истории, географии, населённых пунктах нашего района, о людях, в них проживавших и проживающих, о реках, речках, оврагах, источниках, прудах и т.д. – всего не перечислить. Хотя книга эта написана уже давно, каждый человек, захотевший узнать о нашем районе подробнее, начинает изучение нашей округи именно с неё. Анна Павловна ещё дорога мне тем, что является по сути матерью нашего Озёрского краеведения. Она – первопроходец в этом деле. До неё никакого краеведения у нас не было. Она начала писать историю района с чистого листа. По крохам собирала и систематизировала материалы, а это – тяжёлый, большой труд. Ведь в то время не было компьютеров, интернета. Приходилось много ездить по музеям, архивам, библиотекам, беседовать со старожилами, вести обширную переписку, изучать документы. Для меня Анна Павловна – пример бескорыстного, честного служения Родине, родному краю, Озёрам. С удовольствием перечитываю её книги, пытаюсь по ним понять, как жила, что чувствовала эта выдающаяся женщина, что её волновало, что она хотела нам сказать. Что, в силу тех или иных причин, сказать не смогла. Книги Анны Павловны ещё долгое время будут актуальны и востребованы в нашем районе и за его пределами. Ещё не одно поколение озерчан будут с интересом их читать и познавать через них наш родной край.

Но вернёмся к Михаилу Фёдоровичу.

Если Фёдор Козьмич (отец Михаила) много строил, расширял производство, обустраивал имение, кирпичный завод в Клишине, то задачей Михаила было всё это приумножить и сохранить. На фабрике было много хлопка, тканей. Одной искры было достаточно, чтобы потерять всё в одночасье.

В июне 1892 года было организовано Всероссийское добровольное пожарное общество. Михаил Фёдорович не медля поступает на курсы по организации пожарных отрядов, успешно их оканчивает и в Коломенской управе получает разрешение на организацию добровольной пожарной команды у себя, в Озёрах.

Рядом с фабрикой для пожарной команды было построено добротное помещение, в котором располагался дежурный наряд пожарников, а также была конюшня с сильными лошадьми-тяжеловозами, пожарные телеги с помпами, с бочками с водой, инвентарь: лопаты, топоры, багры, вёдра и т. д. Для пожарных была приобретена специальная форма. В общем, всё было налажено серьёзно и основательно. И это была вовсе не «барская блажь», как потом говорили пролетарские лекторы, а жизненная необходимость. Фабрики, на которых было много хлопка и готового товара, в пожарном отношении представляли реальную опасность, так что затраты по созданию пожарного депо были вполне оправданы и необходимы. Уж что-что, а деньги господа считать и тратить умели. «Нецелевого использования средств» тогда не было. Это – придумка, изобретение нашего вороватого времени.

24 июня 1894 года состоялось торжественное открытие добровольного пожарного общества при Товариществе Мануфактур Ф. Щербакова сыновей. Строгая дисциплина, постоянные тренировки, хорошее оснащение сделали Озёрскую пожарную дружину одной из лучших в Московской губернии. Свидетельством тому были многочисленные призы, грамоты, благодарности, полученные на соревнованиях с пожарниками других городов.
У Михаила Фёдоровича было три брата, участвовавших в паевых взносах в правлении фабрик Ф. Щербакова сыновей. Старший, Василий Фёдорович, был коммерческим председателем от Товарищества Мануфактур Ф. Щербакова в Москве. Он был женат на дочери помещика Китаева и жил в их имении в с. Клишино, ездил в Москву, помогая брату Михаилу утрясать фабричные дела.

Вид на церковь с фабрики

Вид на церковь с фабрики

Жить бы да не тужить Михаилу Фёдоровичу! Приумножать свои богатства, обустраивать фабрики, расширять производство, отстраивать для себя и для потомков Город, руководить пожарной дружиной, дирижировать хорами, любить Машу Чарухину. Но тут грянул 1917 год. И закрутилось, и понеслось!

Узнав о революции и грядущих переменах, старший брат Михаила Фёдоровича умер от расстройства (а расстраиваться, ей Богу, было от чего!)
У А. П. Дорониной читаем: «В течение 12 часов был освобождён дом бр. Щербаковых (ныне улица Ленина, д. 41), где разместились организации» (2 – стр. 65). Как деликатно и буднично сказано: «освобождён». Освобождён от кого? От законных, строивших его на свои деньги хозяев! И куда же пошли вместе со своими семьями фабриканты из «освобождённых» от них домов? Далее читаем: «8 декабря 1917 года был издан закон о реквизиции квартир фабрикантов, их пайщиков и других. 26 марта 1918 года вышел закон о конфискации домов частновладельцев… Заселили дома Мальцева, Щербакова, Гуляева» (2 – стр. 83).

Уважаемый читатель! Вы только подумайте, какая боль, какая трагедия скрыта за этими скупыми строчками! Люди, которые знакомы не понаслышке с горечью потерь, меня поймут. Я сам жил много лет в деревенском доме. Я – не Щербаков, и дом мой был далеко не Щербаковский. Но я теперь хорошо представляю, как трудно, как больно вот так враз всё потерять, взять и уйти из собственного (где каждый гвоздь знаком!) дома в никуда. А Михаил Фёдорович не просто ушёл. Он ушёл, оставив всё нажитое тремя поколениями его Рода богатство, все дома, фабрики, кирпичные заводы, имение чужим, враждебно настроенным людям! Как пережил всё это Михаил Фёдорович? Как смирился и смирился ли? Почему остался жить в Озёрах? Почему, как многие фабриканты, не уехал за границу? Думал, что вся эта революция не всерьёз, что новая власть ненадолго, что весь этот ужас и беспредел скоро кончатся, как кошмарный сон? Или просто не видел, не представлял для себя другой Родины, другого места под солнцем, другого неба? Не мыслил своего существования без родных Озёр?

Михаил Федорович Щербаков

Михаил Федорович Щербаков

Невольно снимаешь шапку перед такими людьми, хотя бы из уважения к их мужеству, их твёрдости и благородству, с которым они перенесли огромное, несправедливо обрушившееся на них в одночасье горе! Твёрдость, самообладание, собранность, внутреннее спокойствие, с которыми Михаил Фёдорович принял удар судьбы, будут на долгие годы служить для озерчан примером поведения в трудных ситуациях.

Но это ещё не всё. «По Декрету Совнаркома от 26 июня 1918 года в Озёрах на каждой фабрике были избраны комиссии по национализации предприятия» (2 – стр. 65).

В 1919 году по акту фабрики от прежних владельцев перешли к новым властям. Короче говоря, фабрики, построенные и обустроенные трудами трёх поколений Щербаковых, у Михаила Фёдоровича просто отобрали. Кирпичный завод в Клишине, из кирпичей которого отстраивалась вся округа, тоже достался революционному пролетариату. Не поленились, добрались и до далёкого, затерянного в лесах Алёшкова. Имение тоже отобрали. «Лишний скот продали с торгов крестьянам» (1 – стр. 9). Что это за скот такой, в одночасье ставший лишним? У Михаила Фёдоровича он «лишним» вовсе не был! Также «лишними» посчитали барский дом, хозяйственные постройки, погреба, конюшни, производственные помещения, чудесный барский фруктовый сад, красивейшие липовые аллеи. Одним словом – всё имение. Имение это, кстати, каким-то чудом более-менее сохранилось до наших дней, и даже сейчас, спустя столетие, поражает своей неброской красотой, каким-то особенным, тёплым сельским уютом. Там как-то по-особенному легко дышится, и на душе светло и радостно. Видно, добрые и с любовью люди его строили! Недаром старожилы рассказывали, что более всего Михаил Фёдорович горевал и сокрушался по своему Алёшковскому имению. Видно, сердцем он к нему прикипел. Да и жители села приуныли, враз лишившись работы с хорошим заработком, или работая не пойми на кого и не пойми за что.

Как внезапно всё перевернулось в жизни Михаила Фёдоровича! Теперь он был уже не хозяином, а заведующим хозяйственным отделом на своих фабриках! И жил с семьёй не в собственном доме, а в доме своей же больницы со странным теперь названием «Медсантруд», на территории фабричного двора, продолжая возглавлять пожарную дружину. Возглавлял 34 года, начиная со дня её основания, с 1894 по 1928 год. Возглавлял, видно, хорошо. В 1924 году, по случаю 30-летия созданной им пожарной дружины, был награждён серебряным знаком, а его пожарной дружине рабочие-текстильщики и озерчане вручили в знак благодарности красное знамя. И ведь было за что награждать Михаила Фёдоровича! Мужик-то он был геройский!

В июле 1918 года доведённые до отчаяния большевистскими «реформами» озерчане подняли восстание. Большевики укрылись в доме № 41 по ул. Ленина (в здании нынешнего ЗАГСа), забаррикадировались там, и, по своей заведённой привычке, скорые на руку, открыли огонь по окружавшей их разъярённой толпе. Но не тут то было. Восставшие тоже начали стрелять в ответ, и, чтобы «выкурить» нерадивых «новых хозяев», запалили здание, в котором те укрывались. Дежуривший на каланче пожарный, увидев огонь и дым, забил тревогу, и в скором времени пожарные расчёты уже тушили загоревшийся было дом. Руководил тушением пожара лично Михаил Фёдорович, одним из первых прибывший к очагу возгорания. Совесть у восставших была. Никто не посмел стрелять в Щербакова, люди начали расходиться. Так Михаил Фёдорович, не позволив спалить разоривших его большевиков, потушил сразу два пожара: огненный и людской!

Шли годы. Реформы новой власти продвигались со скрипом. Чтобы скрыть своё неумение руководить и вести фабричные дела, власть во всех своих промахах и просчётах стала винить «бывших», якобы саботирующих движение к светлому будущему. Хотя саботировать ничего и не надо было. Всё и так разваливалось. Начались гонения на прежних руководителей, хозяев фабрик. Не избежал этой участи и Михаил Фёдорович. Всё ему припомнили. И что фабрикантом, «эксплуататором и кровопийцей» был, и что в 1918 году отказался со своей пожарной командой сносить памятник государю-императору Александру Второму, что стоял напротив церкви, сказав, что это не пожарных дело. И что однажды пожарного, напившегося пьяным и проспавшего сигнал тревожного набата по лицу в сердцах ударил, на «революционного самого что ни на есть пролетария» руку поднял!
Строгий порядок, дисциплина, постоянные тренировки и учения, сдача нормативов, проверка навыков, наказание за проступки теперь толковали как « старорежимные притеснения, барские замашки». Если водку пить на дежурстве начальник запрещает, спрашивается: «За что кровь в 1917 году проливали?!» А выгнать никого не моги. Все как один – с пролетарским прошлым и сторонники новой власти!

И что жену чужую увёл, тоже припомнили. А тут ещё большой пожар случился в театре. Двое пожарных погибли, в дыму задохнулись. «Не бережёт бывший эксплуататор советских людей!» (Для сравнения: в Сенницах при пожаре в отобранной у жены графа Келлера усадьбе советских людей берегли. «Буржуйский» дом горел неделю, никто не тушил!)

В общем, много чего собрали «до кучи». Вспомнили даже про награды и памятные подарки, которые вручали Михаилу Фёдоровичу до революции за тушение пожаров. Они ведь денег стоят! Надо бы вернуть их «народу». Кое-какие дорогие сердцу подаренные ему вещи, как воспоминания о прошлой жизни, Михаил Фёдорович новым властям решил всё же не отдавать. Так, 24 июля 1989 года, во время рытья траншеи на улице Забастовочной, дом 25 был найден клад. В нём были, в частности, золотой медальон весом 15,5 г без цепочки с надписью: «М. Ф. Щербакову от крестьян деревни Болотово за спасение в пожарном деле». Десертные серебряные вилки с инициалами «М.Щ.» 12 штук. Стаканы из тёмного золота 6 штук. На каждом из них выгравирован выпуклый цветок и инициалы «М. Щ.», а также дата: 1909 год. На внешней поверхности дна стаканов выгравирован двуглавый орёл и проба «84». Медальон весом 42,5 г с цепочкой с надписью на одной стороне: «Михаилу Фёдоровичу Щербакову», а на другой стороне: «Юбилей пожарной дружины». Ещё медальон весом 11,6 г, без цепочки, с надписью «Озёрское сельское общество, начальнику команды Озёрской пожарной дружины Т-ва М. Ф. Щербакова, М. Ф. Щербакову», а на другой стороне выгравировано «1894-1914 годы». Медальон весом 18,2 г, из тёмного золота, с датой в центре «1894-1899», а по контуру: «Начальнику пожарной команды М. Ф. Щербакову». Клад сдан государству. По сравнению с тем, что у Щербакова отняли (фабрики, дома, имение в Алёшкове, кирпичный завод в Клишине) – это жалкие, сохранённые на память крохи.

Детям Михаила Фёдоровича опять же проходу не давали, задирали. Как же, «господские, из графьёв!» Да, несладкая жизнь наступила для Михаила Фёдоровича, впрочем, как и для многих серьёзных мужиков.

В конце 1928 года он вместе с семьёй переехал жить под Москву, в посёлок Быково. Умер М. Ф. Щербаков 3 сентября 1936 года, в неполных 65 лет. Похоронен в Москве, на Пятницком кладбище. Сейчас в Озёрах его мало кто вспоминает (людская память вообще вещь короткая).

Могила М.Ф.Щербакова

Могила М.Ф.Щербакова

Его жена, красавица и песенница Мария умерла 20 февраля 1943 года в эвакуации во время войны и похоронена вдали от Родины, в селе Ширяево около города Жигули.

Я полагаю, что за огромный вклад в развитие и становление нашего города фамилия М. Ф. Щербакова по праву могла бы быть помещена на стенд «Почётные граждане района». Хотелось бы узнать мнение уважаемых читателей на этот счёт.

Дети Михаила Фёдоровича Щербакова.

  • Приёмная дочь Ольга (Ольга Ивановна) от первого брака Марии Ивановны Чарухиной с И. В. Чарухиным. Михаил Щербаков её сразу же удочерил и растил, как родную.
  • Сын Иван Михайлович (1899 – 1980 гг.). В Москве окончил школу Министерства просвещения и коммерческое училище. Получил профессию бухгалтера, работал в финансовых организациях. Участник Гражданской и Великой Отечественной войн. Похоронен на Домодедовском кладбище.
  • Сын Фёдор Михайлович (1906 – 1973). В с. Озёры окончил школу и коммерческое училище. С детства интересовался пожарным делом, частенько бывал с отцом в пожарной команде, любил занятия, учебные выезды. Окончил Ленинградское пожарное училище (1926 – 1930 гг.). Был распределён на работу в Иваново, потом работал в городе Гусь-Хрустальный. В 1935 году вместе с семьёй приехал в Куйбышев (ныне Самара). Там работал главным экспертом области в пожарно-испытательной станции в звании полковника технической службы. Всего в пожарных службах проработал 40 лет. Награждён многими грамотами и медалями за безупречную службу.
  • Внук Михаила Фёдоровича (сын Фёдора Михайловича), тоже Михаил Фёдорович (1929 – 1988 гг.). Родился в Ленинграде. В г. Куйбышеве закончил с отличием школу-десятилетку (1937 – 1947 гг.). В 1947 году поступил в Харьковское Высшее Техническое пожарное училище. В 1951 году с отличием его окончил и остался работать в этом училище преподавателем. Заочно закончил Академию МВД. Стал старшим преподавателем в звании полковника технической службы. Несколько лет был заместителем начальника Харьковского Высшего технического пожарного училища. Имел много наград.

    Михаил Федорович Щербаков, внук

    Михаил Федорович Щербаков, внук

  • Правнук Михаила Фёдоровича Владимир Михайлович. Родился в Харькове, там окончил Высшее Техническое пожарное училище и работал по специальности.
  • Дочь Михаила Фёдоровича Елизавета Михайловна (1910 – 1991 гг.). Родилась в с. Озёры, окончила 9 классов школы. В конце 1928 года вместе с родителями переехала под Москву, в посёлок Быково. В 1930 году начала работать в Москве приёмщицей заказов в светокопировальной мастерской. Окончила вечерний техникум иностранных языков. Работала библиотекарем, лаборантом. В 1936 году поступила на географический факультет в МГУ. Училась отлично, получала государственную (Сталинскую) стипендию. В 1941 году вместе с матерью эвакуировалась из Москвы в Куйбышев, в семью брата Фёдора. Работала преподавателем географии в селе Ширяево, что около города Жигули. В октябре 1943 года сдала экзамен в аспирантуру географического факультета МГУ, защитила кандидатскую диссертацию, осталась работать в университете. Разрабатывала учебники, выезжала в экспедиции, в «поле» (наш человек!), автор многих статей и монографий. Была депутатом Краснопресненского районного совета депутатов. Общий рабочий стаж – более 25 лет. Награждена медалями, грамотами. Находясь с 1971 года на пенсии, продолжала вести научную работу. Умерла 6 октября 1991 года, похоронена в Москве на Пятницком кладбище, рядом с могилой отца.
Могли дочери Елизаветы Михайловны

Могли дочери Елизаветы Михайловны

Подводя итог всему здесь рассказанному, можно с уверенностью сказать, что Михаил Фёдорович Щербаков – с трудной судьбой, но счастливый человек! Ведь мы все живём в своих детях. А дети у него – замечательные! Вечная память тебе, Михаил Фёдорович!

Благодарность Ивану Харитонову за предоставленные архивные документы.

Послесловие к статье про Щербакова.

В августе 2015 года я был в деревне Гремячево, Зарайского района. Разговорился с одной дачницей. Оказалось, что она живёт в Озёрах, хотя давние «корни» её — из Гремячева. «Как же Вас в Озёры занесло?» — спросил я. » А мои далёкие предки ещё до революции из Гремячева на фабрики Озёрские работать устроились, а потом и жить туда переехали! Из нашей деревни многие в ту пору в Озёры жить переехали. Фабрики там, платили хорошо!» Низкий поклон тебе, Михаил Фёдорович!

В апреле 2016 г. со мной связался Дмитрий Губанов. Он хотел найти своих родственников, имеющих Озёрские корни и имеющих отношение к фабриканту Щербакову. В Москве, на Пятницком кладбище он разыскал могилу М.Ф. Щербакова и его дочери Елизаветы, поклонился праху великих земляков. А мне любезно выслал фотографии надгробий, за что я ему несказанно благодарен. Скромные весьма памятники и надпись на памятнике Михаилу Фёдоровичу: «Цель жизни — труд».

Фотография простенького по нынешним меркам, совсем не богатого, не кичливого памятника на могиле М.Ф. Щербакова меня не отпускает, не даёт покоя. Много мыслей всяких в голове крутится. Вот ведь были люди! Ворочали миллионами, недвижимостью (фабрики, больницы, школы, пожарная часть, дома, имение в Алёшкове) владели огромной. А жили скромно и умерли скромно, без «понтов». И в Озёрах их уважают и помнят добрым словом. А про нынешних «хозяев» что скажут?

Продолжение статьи про М.Ф. Щербакова.

В 2015 году, 21 ноября, в день Архистратига Михаила (крещён по святцам) исполнилось 144 года (1871) со дня рождения озёрского фабриканта, мецената, Михаила Фёдоровича Щербакова. Споры об этом несомненно ярком, деятельном, разносторонне развитом, энергичном человеке, которому мы обязаны тем, что село Озёры за сравнительно короткий срок стало индустриальным городом, флагманом текстильной промышленности Подмосковья не утихают по сей день.

После того, как моя статья о М.Ф. Щербакове была впервые опубликована 29 января 2013 г. на сайте администрации Озёрского муниципального района, а потом и в газете «Заря-Озёры», я получил много отзывов. Люди поздравляли меня, благодарили, что-то рассказывали из воспоминаний своих старых родственников, а ещё критиковали и даже ругали. И это – вполне нормально. Главное, что статья моих земляков заинтересовала, не оставила равнодушными. В основном меня упрекали в том, что я предвзято, односторонне осветил события теперь уже столетней давности.

Уважаемые! Да я вообще вовсе не пытался ничего «освещать» и давать какую-то «историческую» оценку тех событий (хотя своё мнение на этот счёт имею). Я лишь хотел показать яркую, бурную, полную больших свершений и больших потерь, трагическую судьбу одного, конкретного человека – фабриканта М.Ф. Щербакова. И, похоже, судя по эмоциональной реакции некоторых критиков (да, у меня уже есть критики!) мне это неплохо удалось. А ведь судьба и жизнь у нас у всех в один и тот же промежуток времени очень разная. Вот и сейчас, во время жёсткого кризиса, сокращения рабочих мест, роста цен и обнищания населения, многие из нас еле сводят концы с концами. А некоторые живут припеваючи и даже богатеют за счёт других, строят особняки, коттеджи, увеселительные заведения, притоны. Так давайте вместо утомительных, бесплодных, жарких споров, успокоимся и просто подумаем, сопоставим, порассуждаем.

Вот у меня в руках книга «Города Подмосковья» (книга третья, Москва, издательство «Московский рабочий», 1981 г.) Про город Озёры в ней рассказывается на 32 страницах. Из них 8 страниц (25%) посвящены борьбе озёрского пролетариата с дающими им работу и заработок, а их семьям — средства к проживанию, угнетателями-фабрикантами. Похоже, по мнению авторов книги, революционная борьба и сама революция – самое главное событие в Истории города Озёры. Воистину: «Есть у революции начало…»

Итак, цитаты из книги: «Условия жизни и быта озёрских текстильщиков были типичны для фабричных центров Центрально-Промышленного района». (стр.138). Ага, значит, рабочие работали и получали зарплату не хуже и не меньше, чем по всей центральной России.

«Администрация широко пользовалась системой штрафов» (стр.138). В нашем краеведческом музее мне любезно позволили посмотреть индивидуальные трудовые договоры между рабочим и хозяином. Там чётко прописано, за какие нарушения и на какую сумму будут штрафовать. Причём, рабочий под роспись был ознакомлен с тем, чего нельзя делать, за что он будет наказан, т.е. отчёт за свои проступки себе вполне отдавал. Штрафовали за прогул, за опоздание на работу, за нарушение правил техники безопасности и правил противопожарной безопасности, за несоблюдение трудовой дисциплины, условий договора, за брак. Все эти меры дисциплинарного воздействия прописаны и в нынешнем трудовом законодательстве (Я на одной из прежних работ несколько лет занимался этими вопросами, и знаю всё это не понаслышке.)

Давайте сравним ситуацию с наказаниями (депремированием) у Щербаковых и у нынешних «хозяев». У Щербаковых рабочего могли оштрафовать лишь за оговорённые трудовым договором проступки и на заранее оговорённую сумму. А сейчас «хозяин» может депремировать и вообще уволить вас лишь за то, что он вчера с женой поругался, а вы ему с утра на глаза попались. Причём, наказания за некоторые проступки у фабриканта были мягче, чем сейчас. Например, рабочий, совершивший прогул или появившийся на работе пьяным, наказывался ощутимым штрафом, а сейчас бы его без разговоров уволили по статье 81 ТКРФ (в недавнем прошлом знаменитая тридцать третья статья – «две трёшки»).

«Через посредничество фабричных контор рабочие прикреплялись к сельским лавочникам для закупки продуктов. При этом цены на продукты в них были значительно выше, чем в других лавках села или на базаре» (стр. 139). Тут авторы книги, похоже, кое-чего из скромности не договаривают. С какого это перепугу рабочие будут покупать дорогие продукты в этих лавках, если в других могут купить дешевле? Ведь рабочие на фабриках получали зарплату, и весьма по тем временам приличную. Как вы понимаете, за свои деньги они могли покупать продукты где угодно и по любой, устраивающей их цене. Так что никто силком и обманом рабочих к дорогим лавкам не «прикреплял». Они сами, немного поиздержавшись (об этом чуть ниже) к этим лавкам «прикреплялись». Ведь в других лавках им без денег ничего не дадут. А тут давали продукты «под запись», «под тетрадку». (Такая форма кредитования и сейчас широко практикуется в маленьких сельских магазинах). Естественно, «фабричные» лавочники в этом случае взимали компенсацию «за риски» (краткосрочный кредит!). А если рабочий по каким-либо причинам долг лавочнику не отдавал, то сумму задолженности вычитали из его зарплаты. Как видите, вполне справедливо!

«Досуг рабочих в воскресные и праздничные дни сводился к посещениям церкви, а затем многочисленных трактиров, кабаков и питейных заведений….». (стр. 139). Вот отсюда, от кабаков и трактиров, и пошло «прикрепление» к дорогим, хозяйским продуктовым лавкам.
«К видам «праздничного» времяпрепровождения относились ещё побоища «стенка на стенку» между рабочими моргуновских и щербаковских фабрик, происходившие неподалёку от церкви и неизменно кончавшиеся увечьями и больницей для пострадавших». (стр. 139). Можно подумать, что это фабриканты заставляли своих рабочих ходить по кабакам и бить друг другу морды.

Вот как описывает суровые будни озёрского революционного пролетариата полицейский надзиратель с. Озёры:

(Копия рапорта полицейского надзирателя с. Озёры).

«Полицейский надзиратель с. Озёр
26 февраля 1908 г.
Коломенскому Уездному
Полицейскому Управлению
Его Высокоблагородию господину
Коломенскому уездному исправнику

Рапорт

В селе Озёрах с наступлением Великого Поста во все праздничные дни устраиваются кулачные бои, на которые сходятся до 1000 и более человек рабочих и после каждого такого боя в больницу ложатся по нескольку человек.
В минувшем 1907 году был устроен один из означенных боёв на Большой улице против церкви.
На место боя прибыл б. надзиратель господин Свечарский с городовым и становой пристав с командой стражников.
Когда собравшимся было предложено разойтись – рабочие окружили полицию, стали бросать в них комками. Причём была нанесена рана в голову господину Свечарскому, после чего г. Свечарский и его подчинённые уехали.
Прошу прислать воинскую часть, т.к. намечается забастовка.

Полицейский надзиратель (подпись)»

Ц.Г.А. г. Москва 498. СП2 л.хр. 368
(2 — стр. 132)

Вам это ничего не напоминает? Майдан! Озёрский Майдан. Технология цветных революций в действии. Один в один! И, обратите внимание, дерущимся рабочим было всего лишь вежливо ПРЕДЛОЖЕНО разойтись. (Прямо таки отеческая забота!). А после того, как полицейскому надзирателю кинутым из группы агрессивных рабочих комком (мёрзлой земли, похоже) попали по голове, серьёзно ранив человека, находившегося при исполнении своих обязанностей, он и его подчинённые уехали! Просто уехали и всё! Думаю, что вот если бы сейчас митингующие попали комком в голову офицеру полиции, ответные суровые действия со стороны силовиков не заставили бы себя ждать. Не умело тогда царское правительство жёстко подавлять демонстрации, митинги, пьяные мятежи, потому и проиграло революционерам.

«Нечеловеческие условия жизни вызывали протест рабочих» (стр. 139). Вот это да! По кабакам ходить денег хватало. А ещё жалуются, что мало хозяин платит!

Про «нечеловеческие условия» надо сказать отдельно. В 1824 г. в деревне Озерки было всего 329 жителей, а в 1897 в селе Озёры было уже 11161 житель. (стр. 135, 141). Т.е. всего за 73 года население Озёр увеличилось почти в 40 (!) раз. И всё благодаря фабрикам и «эксплуататорам». Со всех ближних и дальних сёл и деревень, со всей округи народ потянулся в Озёры, на фабрики, в «нечеловеческие условия».

Многие озерчане скажут Вам, что их предки приехали в Озёры из окрестных деревень. Мы все до сих пор имеем родственников в этих деревнях. Вот, что написала мне Лариса Киселёва: «И мои предки переехали из Зимёнок (Зарайский район) в Озёры по этой же причине — хорошо оплачиваемая работа. Когда бабушка рассказывала, что во время работы на станках она успевала чай пить, я думала, что она чудит в силу своего возраста! Ан нет…самовар-то в цехах стоял!!! Вот что делает время !!! Время-волшебник…уносит грязь, даёт жизнь росткам прошлого, причём чудесного прошлого !!! Может быть тогда открыть мемориальную доску на нашем пожарном депо — его детище и памятник установить? Ведь только стараниями Щербаковых город наш разросся. Мы все потомки текстильщиков, пока ещё…Чудесный рассказ!!!Спасибо!!!» От себя добавлю, что вот если при проведении экскурсий по нашему городу мне (допустим) запретить произносить фамилии Щербаков и Моргунов, то мне и рассказать-то толком будет нечего! Вся история, всё интересное, что есть в нашем городе, так или иначе связаны с Моргуновыми и Щербаковыми.

Конечно, деньги свои фабриканты считать умели и не просто так строили для озерчан больницы, школы, церковь, создавали Город с многотысячным населением. Производство быстрыми темпами развивалось, набирало обороты. Строились новые фабричные корпуса. Фабрикантам до зарезу нужны были люди, рабочие. И не абы какие, а грамотные и здоровые (для этого и школы, и больницы). Чтоб привлечь рабочую силу из окрестных деревень, нужно было создать людям такие условия для проживания, которых у них в деревнях не было. И зарплату нужно было платить такую, чтоб люди стремились попасть работать на фабрики. Это сейчас в людях нет нужды. Просверлил лунку в земле и качай себе нефть на здоровье или эксплуатируй, добивай, банкроть и продавай с молотка фабрики, заводы, электростанции, построенные нашими дедами и отцами. Нанял бригаду узбеков для обслуживания нефтяной вышки и больше никаких людей не нужно. Более того, с людьми – одна морока. Подавай им больницы, понимаешь, детские сады, школы.

Мне могут возразить, что мол если рабочие в Озёрах жили вполне хорошо и получали достойную зарплату, то почему тогда революция произошла? Отвечу. Революция произошла не в Озёрах, а в Питере. Да и не было в Озёрах никакой революции. Люди какое-то время продолжали жить своей обычной жизнью. Все новшества и изменения простые жители ощутили лишь в 1918 году. Спохватились, даже бунт в июле 1918 г. устроили, да поздно было. Новая власть уже к тому времени укоренилась и набрала силу (по крайней мере в Подмосковье).

Далее идёт перечисление череды стачек, забастовок.

«Рабочие стали предъявлять администрации чётко сформулированные требования и нередко добивались успеха…» (стр. 140). Плохо жили? Мало платили? Свободы и демократии не было? А вы попробуйте сейчас на своей работе забастовку устроить и добиться успеха. Пулей за ворота с трудовой книжкой в зубах вылетите!

«Одним из руководителей стачки был рабочий А.Я. Крендельщиков, участник Морозовской стачки, ранее работавший в с. Зуеве… В 90-е годы в пролетарскую среду постепенно проникает социал-демократическая пропаганда, растёт влияние марксизма на рабочих». (стр. 140, 141). Теперь к делу подключились приезжие профессионалы, политтехнологи. Ведь технология «цветных революций» изобретена не сегодня и вполне узнаваема.

«К концу 19 в. Озёры стали уже одним из крупнейших промышленных центров губернии. В.И. Ленин в работе «Развитие капитализма в России» перечисляет Озёры среди важнейших центров фабрично-заводской промышленности России». (стр. 141). Надо же! Сам вождь мирового пролетариата наших фабрикантов косвенно похвалил!

Стачки на фабриках продолжались. «В этих стачках видна была организованность и умелое руководство». (стр.142). Ну, это уж точно. Умело устроить бузу и беспорядки на ровном месте эти ребята всегда могли. В Озёрах появляется новый, доселе невиданный в наших краях праздник – 1 Мая. «Рабочие прошли по селу с пением «Марсельезы». Вечером в лесу была организована массовка». (стр. 143). Ну, это уж само собой! Праздник надо отметить!

«Особенно показательны события 3 января 1908 г., когда 600 рабочих фабрики Ф. Щербакова отказались от работы в знак протеста против увольнения одного из своих товарищей». (стр. 144). Во дают! Указывают хозяевам фабрики, кого надо увольнять, а кого не надо. А ещё говорят, что мол демократии тогда не было, что рабочие были бесправными. Сейчас попробуйте вякните о несправедливом увольнении сослуживца. Сразу вслед за ним за ворота пойдёте!

Примечательно, что 600 рабочих отказались работать именно 3 января, сразу после новогодних праздников. Не догуляли? Интересно бы узнать, с какой формулировкой был уволен их товарищ?

Тем не менее, несмотря на революционную сознательность «Досуг рабочие по-прежнему проводили в церкви, а также в трактирах да кабаках». (стр. 144) – сетуют авторы книги.

«Начало империалистической войны рабочие Озёр встретили крупными антивоенными демонстрациями…Капиталисты воспользовались в своих интересах условиями военного времени: завели «чёрные списки» для неблагонадёжных, увеличили рабочий день, ввели обязательные сверхурочные работы и работу в праздничные дни. Все озёрские фабрики перешли на военные заказы для нужд армии». (стр. 145). Позвольте, а разве не всё то же самое делали Советские руководители и Советские люди во время Великой Отечественной войны? Правда, это уже называлось не эксплуатацией и закручиванием гаек, а самоотверженностью и Подвигом во имя Победы. Да и вообще, любая страна на период военных действий переводит все свои фабрики и заводы на особый режим работы. Причём здесь наши фабриканты? В чём их вина?

«Положение рабочих резко ухудшилось: зарплата оставалась низкой, а цены на предметы первой необходимости возрастали» (стр. 145). То же самое мы наблюдаем и сейчас. И никто не бастует, всё нормально! И уж далее пишут вообще несусветное: «Большевики помогали рабочим разобраться в сложной обстановке, объясняли смысл выдвинутого В.И. Лениным лозунга о превращении империалистической войны в гражданскую». (стр. 145). Приехали! Выходит, гражданская, братоубийственная война большевикам милее, чем война с внешним врагом. А Первую Мировую войну, на которой гибли их земляки, они называют «империалистической», тем самым давая понять, что к простым людям, к России она отношения вроде как и не имеет.

«Особенностью забастовок этого периода стали их выраженная политическая направленность и солидарность рабочих всех озёрских фабрик. Хозяева не могли пустить предприятия до тех пор, пока уполномоченные от рабочих не давали на то согласия». (стр. 145). Лихо! Нам сейчас такая демократия и во сне не приснится. Кого нынче спрашивают: запускать фабрику или останавливать. Кого нынче вообще о чём-либо спрашивают?
« В ночь на 26 октября была получена телефонограмма… с сообщением о свержении Временного правительства…. В тот же день ВРК обезоружил контрреволюционную милицию, произвёл обыски и конфисковал оружие у местной буржуазии, меньшевиков и эсеров». (стр. 147). Значит, оружие осталось только у большевиков и пролетариев. А у кого оружие, у того и власть!

Вот, что поведала нам о революционном движении книга «Города Подмосковья». Выводы, пожалуйста, делайте сами!

Лично для себя я давно уже уяснил, что никакой науки Истории не существует в принципе. История постоянно переписывается, меняется по указанию власти в зависимости от потребности нынешнего дня (как одежда и обувь, в зависимости от времени года и погоды за окном). Я думаю, что такое происходит не только в нашей стране, но и в других странах тоже. Но я сейчас не об этом. Я вовсе не претендую на какую-то историческую справедливость. Я просто хочу восстановить честное имя нашего земляка М.Ф. Щербакова, напомнить людям о его добрых делах. В нашем (да и в других) музее много материалов о первых озёрских революционерах, комиссарах. И очень мало чего можно найти о промышленниках, купцах, помещиках. Вот этот пробел я и пытаюсь восполнить. Ведь нормальные были мужики!

Сколько шишек я набил, сколько упрёков выслушал после публикаций своих рассказов о М.Ф. Щербакове. Но всё это ещё больше убедило меня в том, что я — на верном пути. Ведь для того, чтобы добраться до истока, нужно плыть против течения! Две династии фабрикантов: Щербаковы и Моргуновы взяли и создали город Озёры. Они не «пилили» бюджет, не призывали своих рабочих «держаться», а платили им достойную зарплату, не уводили деньги в офшоры, не покупали яхт и футбольных клубов. Они создавали Город, в котором (как они наивно полагали) будут жить и процветать их потомки. Они обустраивали Озёры, как свой дом, в котором собирались долго жить и за это новые «хозяева» об них сейчас упоминать не любят. Ведь сравнение будет не в пользу новых.

Дом Щербаковых

Дом Щербаковых

В 1906 году село Озёры посетил с рабочим визитом московский вице-губернатор Владимир Фёдорович Джунковский (1865—1938) — российский политический, государственный и военный деятель. Адъютант великого князя Сергея Александровича (1891—1905), московский вице-губернатор (1905—1908), московский губернатор (1908—1913), товарищ министра внутренних дел и командующий Отдельным корпусом жандармов (1913—1915), командир 8-й Сибирской стрелковой дивизии, генерал-лейтенант (апрель 1917). Вот его воспоминания:

«В июне месяце мне удалось совершить поездку по губернии в Бронницкий и Коломенский уезды с11 по 14 июня…, От Щепкиных я направил свой путь на Озеры, крупное село на берегу Оки, заезжая по пути в волостные правления. Но так как меня повсюду задерживали и я не уезжал ниоткуда, не дав населению на все вопросы исчерпывающих ответов, то везде приходилось заставлять себя ждать, что было всегда неприятно. В этот день мои разговоры особенно везде затянулись, и в Верховлянское волостное правление я прибыл вместо 6 часов вечера в 11 часов, так что меня уже перестали ждать, и я застал только старшину и старост. В следующем селе — Бояркине — я был в 1 час ночи, а в Горах — в 3 часа утра. Тут меня уже совсем не ждали; я посетил больницу и волостное правление. В Озеры я приехал в 4 часа утра и ночевал в высланном для меня вагоне на станции железной дороги.

Озеры большое село, чисто фабричное, с двумя крупными фабриками: Щербакова и Моргуновых. Расположено оно на берегу Оки, местность очень красива. Уже в 7 часов утра ко мне явились депутаты от рабочих фабрики Т-ва Моргуновых, которая в то время не работала, будучи закрыта со времени забастовки самим товариществом, правление которого было не меньше в этом виновато, чем и сами рабочие. Рабочие набросали мне яркую картину постигшего их от закрытия фабрики бедствия и просили моего содействия. Я обещал переговорить с правлением и обсудить положение дела и сообщить им о результатах. Переговорив с ними, я отправился на фабрику Щербакова, осмотрев по дороге вновь сооруженный на средства В. М. Моргунова понтонный мост через Оку, соединяющий Московскую губернию с Рязанской. Это грандиозное сооружение было выстроено за какие-нибудь полгода и заменило собой жалкое деревянное суденышко-паром, на котором до открытия моста совершалась переправа. Нечего и говорить о том громадном значении, которое этот мост приобрел и для всего населения, и для промышленности. Кроме того, тут же Моргуновым была выстроена и оборудована спасательная станция. На фабрике Щербакова рабочие находились в хороших условиях и ни с какими ходатайствами ко мне не обращались. Фабрика была очень хорошо оборудована, школа и больница не оставляли желать лучшего. Но что всего замечательнее — это была пожарная дружина. Пожарный обоз дружины по своему оборудованию и по роскоши занимал первое место в России. В нем сосредоточены были все последние усовершенствования по пожарному делу, роскошь и красота были доведены до того, что все бочки были полированного дуба, лошади, одна лучше другой, все одной масти.

Сначала я осмотрел все помещение обоза и пожарной добровольной команды, затем был дан сигнал, и не прошло и пяти минут, как пожарный обоз был готов к выезду, и по второму сигналу холеные, красивые, сильные лошади, как одна мастью, в отличных надежных запряжках, несли в карьер бочки, линейки, паровую машину и прочие приспособления для тушения пожара. Предположено было, что загорелся четырехэтажный корпус фабрики.
Надо было видеть, как моментально воздвигнуты были лестницы, по которым на крышу стали стремительно взбираться люди в блестящих касках, таща длиннейшие рукава. В стороне заработала паровая машина и с помощью быстро размотанных рукавов стала обдавать мнимо горевшее здание обильной водой. Все это делалось среди полной тишины, по сигналам, исходившим от брандмейстера Михаила Федоровича Щербакова — он же и владелец фабрики. Будучи хорошо знаком с работой пожарных команд Москвы и Петербурга, я никак не ожидал встретить такую отважную работу и в добровольной дружине из фабричных рабочих.

По осмотре фабрики я произвел смотр полусотне 34-го Донского казачьего полка и, простившись со всеми и поблагодарив их, выехал по железной дороге на станцию Голутвин для осмотра Коломенского машиностроительного завода….»
(В.Ф. Джунковский. Воспоминания. Том 1 глава 2, 1906 год.)

В. Ф. Джунковский

В. Ф. Джунковский

11 августа 2016 года в наш город приезжали родственники фабриканта М.Ф. Щербакова и регента А.В. Платанина. Очень деликатные, вежливые люди. Подарков нам навезли. У нас они впервые. Я водил их по городу, рассказывал его историю, показывал фабрику, дома. С радостью и чувством гордости ходили они по улицам города, созданного их давними родственниками. И наш город встречал их приветливыми улыбками. И вот я подумал о том, что вот те, дореволюционные Хозяева строили фабрики, школы, больницы, мосты через Оку и города. А что оставят после себя нынешние «хозяева»? Яхты, счета в заграничных банках, футбольные клубы, б…дей?

Литература:

  • А. П. Доронина «Энциклопедия сёл и деревень Озёрского района», г. Озёры 2002 г.
  • А. П. Доронина (в редакции С.П. Шибановой) «Страницы истории Озёрского края», г. Озёры, 2011 г.
  • Архив краеведа Н. С. Пирязева.
  • Книга «Города Подмосковья» (книга третья, Москва, издательство «Московский рабочий», 1981 г.)
  • В.Ф. Джунковский. «Воспоминания.» Том 1 глава 2, 1906 год.

Метки: , , , , ,

Поделитесь в соцсетях:

Автор - Сергей Рогов

Краевед Озёрского района Московской области, историк, исследователь, турист, экскурсовод, почётный гражданин Озёрского района, ветеран труда.

У этой статьи 31 комментариев

  1. adminkraeved
    adminkraeved Ответить

    Жёсткая концовка, Сергей Михайлович, но справедливая

  2. Елена Хохлова
    Елена Хохлова Ответить

    Прекрасное исследование! Фабрикантов Щербаковых считаю близкими людьми, так как выросла на территории их фабрик и с детства помню бабушкины рассказы о них,об их бережном отношении к людям. Настоящие хозяева, у которых на первом месте была не только прибыль, но и справедливое отношение к рабочим, забота о родном городе, его будущем. Пронзительно до слёз!

    • Сергей Рогов
      Сергей Рогов Ответить

      Елена Петровна!!! Рад видеть тебя на нашем сайте! Добро пожаловать! Вот и газета «Заря» к нам в гости пришла! Да. Они были настоящие хозяева. Забота о рабочих, о городе — это тоже прибыль! Она вернётся обязательно. Люди будут лучше жить и лучше работать, тем самым умножая прибыль. Умные были хозяева.

  3. Евгений
    Евгений Ответить

    Сейчас ремонтируется дом Щербаковых. Вопрос, он продан кому то? Или все же у нас появится полноценный музей или дом музей?

    • Сергей Рогов
      Сергей Рогов Ответить

      Дом ремонтируют. Но вот кому он принадлежит, я не знаю. Но уж музея в нём точно не будет. Кто его под музей отдаст?

  4. Евгений
    Евгений Ответить

    А по большому счету, а почему бы и нет?
    Было бы очень здорово.

  5. Евгений
    Евгений Ответить

    И хозяин не простой.
    Своего то точно …не упустит

  6. Елена Хохлова
    Елена Хохлова Ответить

    Приятно и радостно, что об Озёрах будут писать настоящие краеведы,знающие и любящие наш край, а не временно заехавшие писаки, которые поначалу и название города-то правильно произнести не могут! Очень рада, что появился такой сайт!

    • Сергей Рогов
      Сергей Рогов Ответить

      Спасибо на добром слове, Елена Петровна! Ты и сама можешь здесь свои публикации размещать. Большая честь для нас! Если надумаешь, позвони, оформим.

  7. Елена Хохлова
    Елена Хохлова Ответить

    Сергей Михайлович! Снова и снова перечитываю про Щербакова. Чудо, а не материал!Что за люди были эти фабриканты! По рассказам бабушки(мой прадед Матвей Балашов служил у барыни),они реально заботились о людях: к праздникам всем рабочим и служащим были подарки. А уж если в семье их работника пополнение, барыня (мама Михаила Федоровича)сама собирала целый узел. А семьи в то время были большие!, и бабушка рассказывала, что в этих узлах даже пелёнки были кружевные.Парки сажали, чтобы рабочим было где отдохнуть. Пруды были устроены с маленькими бассейнами с нагревом от котельных для стирки белья. Вода проточная, дети плескались тоже. Только как большевики прибыли, всё прахом пошло. Стало всё разрушаться, засыпаться, стали уплотнять … Теперь имеем то, что имеем. Ты прав, стыдно перед их потомками.

    • Сергей Рогов
      Сергей Рогов Ответить

      Елена Петровна! Найди время, напиши воспоминания своих родственников о Щербакове. Разместим здесь. Ведь людям интересно очень. А у тебя и информация есть, и пишешь душевно.

  8. Евгений
    Евгений Ответить

    Хочу рассказать одну историю.
    С товарищем отправились за грибами, на автомобиле. Автомобиль был отечественный ВАЗ 2107, для передвижения по грязи в багажнике лежали цепи. Поэтому мы особо не задумывались проедем там или сям. Просто поехали.
    Выбрали самое грибное место во все времена — лес за д. Кобяково.
    Сразу за деревней повернули налево и по проселочной дорожке углубились в лес.
    Периодически останавливались и по кругу исследовали наличие грибов. Корзины наши наполнялись. В основном находили подберезовики, реже попадались белые и лисички.
    Чем дальше забирались на авто и дальше уходили от авто, тем больше попадалось грибов.
    В конце концов оставили автомобиль и пошли по большому кругу, с целью добить корзинки и уже отправляться домой. Все так и получилось. Возвращаясь на дорогу, где должен стоять автомобиль мы наткнулись на раскоп.
    Копали скорее всего любители побродить с металлодетектором. Мы внимательно рассмотрели раскоп. Яма была примерно метров до полутора и диаметром метра 2. Вокруг валялись кирпичи и какое то железо. Осмотрев кирпич я понял, что кирпич был с печки. Одна сторона у него была черная, закопченая, железо валяющееся тут же подтвердило догадку. Это была печка.
    Начали осматривать окрестности и я увидел ель. Огромных размеров.Удивлению не было предела. Ели у нас в лесу попадаются в основном только высаженные.Леса смешанные, сосновые, но елей нет или совсем мало.
    Недалеко от ели на полянке колосилась огромная крапива. Знаю, что крапива любит расти там, где жили люди.
    Сомнений нет, в этой глуши кто то жил. Довольно давно. Фундамента мы не обнаружили. Вообще ничего не обнаружили, кроме раскопа печи, крапивы и одинокой огромной ели.
    Побродив еще немного мы уехали домой с полными корзинами грибов.
    Вопрос у меня остался, кто там жил, кто посадил ель?
    Через некоторое время меня снова занесло в эти края в д.Стояньево, к одному местному жителю, можно сказать старожилу здешних мест. Уже тогда, а это примерно было лет 10 тому назад и дедуле было уже много лет, примерно за 70.
    Я обрадовался и рассказал ему, как нашел в лесу раскопанную печь, ель. Рассказал примерно где это было и старожил мне сразу ответил.
    Да, там был дом. Это была дача Щербакова!
    Далее он мне рассказал, что она была полностью деревянная. Что они еще пацанами часто гуляли в тех местах. Больше к сожалению ничего.
    Не знаю насколько достоверна информация, думаю Сергей Михайлович знает больше и с удовольствием его послушаю.
    Карту примерного месторасположения прилагаю.

  9. ходатай
    ходатай Ответить

    Интересно! Но вообще дача у него была в Алешкове , то самое имение которое по аналогии с Сенницами-2 именуют графскими развалинами.

  10. ходатай
    ходатай Ответить

    Мое предположение,не претендующие на истину, там был скорее всего какой нибудь охотничий домик.

    • Сергей Рогов
      Сергей Рогов Ответить

      Точно! Там был совместный охотничий домик Щербаковых и Моргуновых. Не дача, а именно охотничий домик. Поэтому и фундамента у него не было. Не нужен фундамент. Такие домики на дубовых сваях по углам ставят. А вот печка в домике была, как без неё. Таких домиков в тех краях не один. Около Обухова тоже был.

  11. Евгений
    Евгений Ответить

    Замечательный исчерпывающий ответ.
    Спасибо всем!

  12. Ирина Ответить

    Сергей Михайлович, спасибо огромное за Вашу работу!

    С болью в сердце и слезами на глазах читала заметку.

    Подозреваю, что мои прапрадедушка и прапрабабушка Леоновы в своё время приехали в Озеры (из Сосновки Зарайского уезда и из Веревского Каширского уезда) именно на фабрику. Так же в семье говорили, что второй муж прапрабабушки Кузнецов работал в пожарной команде.

    Спасибо за ту бесценную информацию, которой Вы поделились!

    • Сергей Рогов
      Сергей Рогов Ответить

      Спасибо за добрые слова, уважаемая Ирина! Вот ещё одно подтверждение, что на фабриках платили очень хорошие деньги и что жизнь в Озёрах была достойной, раз люди со всей округи сюда работать съезжались.

  13. Сергей Ответить

    Очень интересно.
    А что за полусотня 34-го Донского казачьего полка? есть ли информация?
    Прямым поиском не ищется…Были отдельные сотни и в Московскую губернию направлена-переведена была такая за номером 6.Сформирована в 1897 году.Когда революционное движение пошло на убыль -расформирована в 1907 году указом Николая II.Это все из википедии.Там же есть таблица, где даты смещены.1898-1917 именно по 6 сотне.Но это похоже не то.
    Вроде бы упоминается 34 полк,входящий в 17-е полковое звено.Но подробностей не нарыл.Странно,действующее формирование первой очереди и так мало инфы.Узнать бы,что они в Озерах делали и где квартировались.
    А вот еще нашлось:34-й Донской казачий полк
    1869.29.04. Простое знамя образца 1857. Крест синий, шитье серебряное. Навершие образца 1857 (Арм.) высеребренное. Древко чёрное. Состояние удовлетворительное. Судьба неизвестна.
    Почитал еще.Вообщем очень скудно по этим формированиям.Утеряно видно.Везде тиражируется кто куда входил. А нюансов уже не найти наверное.По первым двум десяткам полков еще есть что-то.Они именные.А «наш» в забвении)

    • Сергей Рогов
      Сергей Рогов Ответить

      Я специально этими казаками не занимался. Но то, что они в Озёрах были — это точно. Кстати, о них нормально вспоминали. Не зверствовали, шашками не рубили, нагайками не хлестали.

    • Ходатай
      Ходатай Ответить

      Усть-Медведицкий округ (штаб-квартира – станица Усть-Медведицкая) – конные полки № 3, 15, 17, 20, 32, 34, 49, 51
      Донецкий округ (штаб-квартира – станица Каменская) – конные полки № 10, 11, 12, 27, 28, 29, 44, 45, 46; отдельные сотни № 3, 7, 8, 9, 31, 32, 33, 34, 35, 36; запасные сотни № 10, И, 12 и штаб 5-й льготной дивизии;

  14. Сергей Рогов
    Сергей Рогов Ответить

    Вот уважаемый Ходатай лучше об этих казаках расскажет. Я только давно уже очень слышал рассказы стариков, что казакам-то этим особо тут и усмирять-то никого не пришлось. Фабрики работали, вопросы решались в рабочем порядке. Помню, рассказывали, что казаки от нечего делать нашли тут себе баб, помогали им по хозяйству, жили обычной жизнью.

    • Сергей Ответить

      Хм.Может и потомки до сих пор в районе живут.По вечерам чай пьют и альбомы с фотографиями лихого деда на коне разглядывают.)

      • Ходатай
        Ходатай Ответить

        А это запросто. Казак-донец и швец , и жнец , и на дуде игрец , и в хоре певец , и в бою молодец. )))

    • ходатай
      ходатай Ответить

      Я бы с удовольствием рассказал,да вот только к сожалению очень мало информации. У Н.С. Пирязева про них мне не попадалось ничего, а у А.П. Дорониной только и написано приехали (сквозь строчки читается негодяи поддерживать ненавистный режим) были некоторое время , уехали. Ни ссылок кто именно, кто руководил. Единственное что упоминается, что да это были Донцы (Донские казаки). Да и еще Анна Павловна упоминает, что якобы вызвал их сам М.Ф. Щербаков из-за стачек рабочих его фабрики.

      • Сергей Рогов
        Сергей Рогов Ответить

        Вот уж сколько шишек я набил в беседах про Анну Павловну. Как только я скромно говорю, что Анна Павловна — первопроходец озёрского краеведения, великий человек, но вместо иконы её в красный угол ставить всё же не надо, на меня обрушивается шквал негодования. «Да как ты смеешь! Это же — Анна Павловна!» и т.д.
        А давайте спокойно разберёмся. Анна Павловна считает, что казаков вызвал сам Хозяин. Тут сразу много вопросов.
        1. Как это Щербаков мог «вызвать» военное подразделение? Он им заплатил или что?
        2. Зачем ему их «вызывать»? Читаем Джунковского (текст выше): «На фабрике Щербакова рабочие находились в хороших условиях и ни с какими ходатайствами ко мне не обращались. Фабрика была очень хорошо оборудована, школа и больница не оставляли желать лучшего.»(с)
        Т.Е. причин «вызывать» казаков для подавления беспорядков не было. Не было беспорядков на фабриках Щербакова.
        1905 -1906 год. В Империи революционное брожение, боевики, террористы, беспорядки. Вот и разместили власти на крупных фабриках (а в Озёрах были очень по тем временам крупные фабрики) казаков на всякий случай. Для усиления полиции местной. Обычная профилактическая мера.
        Ещё раз не поленюсь и повторюсь. Казаки не разгоняли в Озёрах никаких демонстраций (значит, рабочие вели себя пристойно и не безобразничали). Мирные протестные демонстрации (а таковые в Озёрах были) казаки не разгоняли. Казаки были для пресечения хулиганства и погромов всяких — чисто уголовных преступлений.
        Нелюбовь Анны Павловны ко всему дореволюционному, к озёрским фабрикантам, к казакам и т.д. прослеживается очевидно. В такое время она жила и писала свои труды.

        • ходатай
          ходатай Ответить

          Ну я тоже полагаю, что не Щербаков вызывал казаков , а направлены они были управой для обеспечения порядка во время так называемого революционного подъема. Хотя, если теоретически предполагать, его (Щербакова) могли известить о брожении умов и подстрекателях на фабриках и он мог обратится в управу с просьбой, но тут другой момент , что бы нам не говорили царская полиция очень хорошо работала и обо всех ненадежных личностях узнавала факт быстрее М.Ф. Щербакова. Вообщем, размышляя в данном случае мы правильных выводов не сделаем. История не терпит сослагательного наклонения. Необходимо смотреть документы, а в них вряд ли будет написано по вызову управы или чьему либо ходатайству прибыли казаки.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *