Усадьбы и судьбы: «На бреге Северских вод». Авдотьино

 

 

Ровно двести лет тому назад, в последний день июля 1818 года (12 августа но новому стилю), на рассвете остановилось усталое сердце неутомимого человека, легенды о котором и по сей день не дают покоя искателям приключений и сокровищ, мистических откровений и даже философского камня. Его бурная просветительская деятельность, заставлявшая удивляться Екатерину Великую, начиналась в городе на Неве, достигла всероссийского масштаба в Первопрестольной и завершилась в скромной подмосковной усадьбе Авдотьино на берегу тихой речки Северки.

А самым удивительным фактом жизни Николая Ивановича Новикова стало то, что имя его одинаково близко коммунистам и либералам, монархистам и масонам, академическим учёным и доморощенным гностикам. Правда, он широко известен в узких кругах. Одни ставят ему памятники и посвящают книги, другие, и их большинство, никогда и не слышали о «ревнителе русского просвещения»…

Во благо Отечества

В 1830 году Александр Пушкин в основанной им «Литературной газете» сочувственно цитировал слова Ивана Киреевского о многими забытом тогда Николае Ивановиче Новикове, который «всю жизнь употребил во благо отечества» и которому «сам Карамзин обязан, может быть, своею первою образованностью». Своё веское слово сказал об этом человеке и «неистовый» Виссарион Белинский: «Царствование Екатерины II было ознаменовано таким дивным и редким у нас явлением, которого, кажется, ещё долго не дождаться нам, грешным. Кому не известно, хотя понаслышке, имя Новикова? Как жаль, что мы так мало имеем сведений об этом необыкновенном и, смею сказать, великом человеке!». В советское время он числился борцом с крепостничеством и деспотизмом. В новой России ему отвели роль идеолога отечественного масонства, с одной стороны, и рьяного демократа – с другой.

Однако биография Новикова всё ещё таит в себе белые пятна. Загадки, связанные с тайной типографией, ролью розенкрейцеров в политической жизни России, масонскими подземельями, сокровищами в армейских барабанах, якобы зарытыми на окраине одной из новиковских усадеб, с мистическими водными знаками на страницах изданных им книг, продолжают будоражить умы не только серьёзных кабинетных учёных.

Так кем же был Николай Иванович Новиков (1744–1818), прославившийся на всю Россию и нашедший своё последнее пристанище в подклете усадебного храма во имя Тихвинской иконы Божией Матери села Авдотьино – Тихвинское тож Коломенского уезда Московской провинции Московской губернии (ныне это городской округ Ступино Московской области)?

Новикова по праву называют основоположником отечественной журналистики. Издаваемые им в 1769–1774 годах сатирические журналы «Трутень», «Живописец» и «Кошелёк» всколыхнули публику, ведь хлёстко критиковали общественные устои и крепостное право, досталось дворянству и за преклонение перед западной модой. Екатерина II его журналы заметила и в своей «Всякой всячине» с удовольствием полемизировала с Новиковым. Финансово поддерживала она и ряд его издательских начинаний. Например, выпуск многотомного сборника ценнейших архивных документов «Древняя российская вивлиофика».

Всероссийская слава пришла к Николаю Ивановичу после переезда из Санкт-Петербурга в Первопрестольную. Здесь он арендовал типографию Московского университета и начал издавать газету «Московские ведомости», продолжил выпускать первый философский журнал «Утренний свет», затеял новые литературные, естественнонаучные журналы, а дам «подкупил» журналом мод. Новикову обязаны мы появлением и первого отечественного журнала для детворы – «Детское чтение для сердца и разума», редактировать который он пригласил молодого Николая Карамзина.

Новиков был во многом первым. Он составил первую российскую биобиблиографическую энциклопедию «Опыт исторического словаря о российских писателях». Их в 1772 году он насчитал в России всего триста семнадцать. Причем отсчёт вёлся от самого летописца Нестора. Его стараниями были впервые изданы на русском языке произведения Бомарше, Сервантеса, Мольера, Прево, «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо и «Путешествия Гулливера» Джонатана Свифта. Да, в тайной типографии Новиков печатал масонские книги, но именно он открыл соотечественникам памятник древнеиндийской культуры – «Бхагаватгиту», философский мир Платона, Аристотеля, Сократа, Паскаля. Наконец, слово «педагогика» – чисто новиковское изобретение. В этом деле он ещё и практик – основал Александровское и Екатерининское училища для детей-сирот. На счету Новикова учреждение первого в России Собрания университетских питомцев, Переводческой семинарии и просветительско-филантропического «Дружеского учёного общества».

 

    

И это притом что он не имел серьёзного образования, иностранных языков не знал, за пределами славной, но многострадальной Родины никогда не был. Начал учиться в гимназии при Московском университете, но вскоре был исключён «за не хождение в классы». Кстати, вместе с Григорием Потёмкиным… Заслуга Новикова и в том, что он открыл в Москве первую общедоступную библиотеку-читальню и первую аптеку для бедных, книжные лавки в крупных российских городах. На пике издательской деятельности его доходы от реализации книг составляли миллионы рублей, которые он вкладывал в развитие книжного дела. За тринадцать лет издательской деятельности в Москве из нескольких новиковских типографий в свет вышло около тысячи названий книг! Были в Москве две книжные лавки, через несколько лет – двадцать, книг продавали ежегодно на десять тысяч рублей, стали – на двести тысяч! Наш выдающийся историк Василий Осипович Ключевский нарёк период с 1779 по 1789 годы «новиковским десятилетием в России». Вскоре не только вся европейская Россия, но и Сибирь начала читать и говорить о прочитанном: так рождалось общественное мнение. Должна ли Россия быть благодарной этому просветителю?

Интеллигентские «штучки»

Более сорока лет жизни Новикова непосредственно связано с его подмосковным имением Авдотьино. Теперь о некогда обширной усадьбе напоминают лишь величественная Тихвинская церковь и полуразрушенный флигель. На фасаде его в 1911 году стараниями депутатов Московского городской думы была установлена утраченная ныне табличка с лаконичной надписью: «Здесь жил и умер Николай Иванович Новиков, ревнитель русского просвещения». От фруктового сада, хозяйственных построек, суконного и кирпичного заводиков, конюшен и прочих сооружений не осталось и следа. А ведь здесь, в отцовской усадьбе, Новиков родился, здесь прошли его детство и старость. Здесь он нашёл свое упокоение. Сюда приезжали именитые гости – историограф Николай Карамзин, архитекторы Василий Баженов и Александр Витберг, основоположник отечественной терапевтической школы Яков Мудров, а ещё писатели, поэты, художники, музыканты, видные общественные деятели. Но наведывались и полицейские, и уполномоченные самой государыней следователи. Только теперь, внимательно изучая архивные документы, письма и следственные дела, неопубликованные мемуары, мы начинаем понимать, что именно здесь зарождалась либерально-демократическая мысль, здесь на протяжении XVIII, XIX и XX веков формировались масонские парадигмы, которые, как это ни парадоксально, в эпоху торжества квазизнаний находят большое количество поклонников.

Российское общество эпохи Просвещения ещё не знало такого ёмкого понятия, как интеллигентность. Но, по меткому наблюдению академика Сигурда Оттовича Шмидта, именно Новикова и многих его сподвижников по состоянию души, образу мышления и поведения можно было бы без преувеличения назвать первыми интеллигентами. Конечно, теперь, в современной России, к интеллигенции прошлых веков относятся настороженно или вовсе с пренебрежением. Да и рыночная экономика, к которой мы так рьяно стремились ещё четверть века назад, полностью дискредитировала отечественную интеллигенцию: лицом к лицу с новыми экономическими реалиями эта прослойка канувшего в Лету советского общества показала свою полную беспомощность и не нашла ничего лучшего, как из полуподпольного диссидентства мимикрировать в ангажированную Западом оппозицию. Не увенчался пока должным успехом и поиск вожделенных духовных скреп, которые могли бы консолидировать наше нынешнее столь неоднородное общество.

Масонские тайны

Поиск этот шёл и во времена Екатерины II, причём не без влияния новомодных европейских течений. В среде просвещённого дворянства он породил повальное увлечение масонством, которое затронуло даже духовенство. Причём четверть тысячелетия назад в России масоном мог стать только истинный христианин. Собирались они тайком, обряды их тоже были таинственны и непонятны для непосвящённых. Однако поначалу при дворе распространение масонских лож терпели. Да и как иначе, если масонами были почти все придворные, министры и военачальники? Знаменитый реформатор Михаил Сперанский был масоном, прославленный светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов-Смоленский не только успешно бил французов, но и обладал высочайшими градусами масонского посвящения. А декабристы? Большая часть заговорщиков были масонами. Как, кстати, почти век спустя многие члены Временного правительства, сформированного после февральской революции 1917 года. Даже «наше всё» – сам Александр Сергеевич – вступил в ложу «Овидий» в Кишинёве, но она тогда находилась ещё в ожидании официальной инсталляции, которая так и не состоялась. Но это будет позже, а во времена Екатерины II масонством заинтересовался её родной сын – Павел Петрович! Позднее витиеватый поиск собственной «духовной скрепы» позволит новоиспечённому императору приютить в России гонимый Наполеоном Мальтийский орден и даже стать его Верховным магистром. Но это произойдёт ещё не скоро, а пока будущий Павел I благоволит Новикову, его другу – архитектору Василию Баженову и другим московским мартинистам, которые были уверены, что станет всё же «русский Гамлет» венценосцем. А потому, как потом напишут в следственном деле, старались «известную особу» уловить в свои сети – провозгласить главой всех русских масонов – Провинциальным Великим Мастером и тем самым обрести влияние на будущего императора в государственных делах. Переписка масонов с цесаревичем, часть которой впоследствии обнаружили при обыске в Авдотьино, передача Павлу Петровичу изданных Новиковым книг, которые тот благосклонно принимал, самым роковым образом сказалась на дальнейшей судьбе «ревнителя русского посещения».

 

Шлиссельбургский узник

«Дело Новикова», которое возбуждено было в 1792 году, переполошило общество обеих столиц. Под следствие попали и именитые сановники, и мелкие книгопродавцы. Новикову припомнили многое: издание книг о староверах, выпуск без особого дозволения учебников и литературы сомнительного содержания – переводных произведений французских энциклопедистов, «будоражащих умы» и заражающих «революционной инфлюэнцией». Екатерина, испугавшаяся штурма парижанами Бастилии и революционных народных волнений во Франции, взялась преподать урок всем доморощенным вольнодумцам, а заодно и сановитым масонам. Гром грянул в апреле 1792 года.

Нежданно в Авдотьино ворвался эскадрон гусар. На глазах перепуганных детей хозяина усадьбы был произведён обыск. В конечном итоге Новикова арестовали, из дома вывезли большое количество писем крамольного содержания и очень значительную сумму наличных денег ассигнациями. Следствие велось быстро. Екатерина Великая сама составила перечень вопросов, на которые Новиков подробно письменно отвечал сначала в московских застенках – в Тайной канцелярии у Мясницких ворот, а затем в Шлиссельбургской крепости, куда доставили его тайно, окольными путями. «Минерва на престоле» поначалу грозилась казнить несчастного книгоиздателя, но 1 августа 1792 года подписала указ о заточении его на пятнадцать лет.

В Шлиссельбурге Новиков оказался в камере нижнего этажа крепости, где некогда содержался малолетний император Иоанн Антонович, убитый охраной во время попытки поручика Мировича освободить «царственного узника». Примечательно, что на добровольное заточение с Новиковым пошли его слуга, имя которого история не сохранила, и доктор Михаил Багрянский.

Освобождение

Только смерть матушки-царицы прекратила мучения Новикова и его товарищей. Первым же указом Павел I велел освободить Николая Ивановича из заточения и возвратить его сподвижников из ссылки. Повезло и Александру Радищеву, томящемуся в Сибири. Но если автор «Путешествия из Петербурга а Москву», которого в 1790 году императрица назвала «бунтовщиком хуже Пугачёва», добирался до родных пенатов почти год, то Новиков, недолго погостив у друзей-масонов сначала в Тихвине, затем на берегах Невы и в Москве, довольно быстро добрался до Авдотьино. Видный мистик и переводчик с немецкого трудов Якова Бёме Семён Иванович Гамалея, остававшийся в имении и воспитывавший детей Новикова в период шлиссельбургского заточения, в одном из писем братьям-масонам спешил сообщить: «Он прибыл к нам 19 ноября поутру, дряхл, стар, согбен, в разодранном тулупе. Доктор и слуга крепче его… Некоторое отсвечивание лучей оной радости видел я на здешних поселянах, как они обнимали с радостию и слезами Н.И., вспоминая притом, что они в голодный год великую чрез него помощь получали, и то не только здешние жители, но и от дальних чужих селений…»

Неурожайными и голодными оказались для средней полосы России 1786–1787 годы. Подмосковные сёла буквально вымирали, а помещики ничего не могли сделать для спасения своих крестьян. И только вдохновлённые Новиковым московские мартинисты, движимые чувством гуманизма, – вот они истоки зарождения русских интеллигентов, – собрали значительные средства и начали раздачу зерна и печёного хлеба крестьянам. Своеобразным гуманитарным центром стало Авдотьино, куда стекались толпы голодающего народа не только из окрестных сёл и деревень, но и из удалённых Бронниц и даже из Коломны. Крестьяне помнили об этом в нескольких поколениях.

Утопический проект

Но не всё столь благостно было в Авдотьине. Новиковская усадьба по воле хозяина превратилась в своеобразный полигон для реализации утопического проекта, следы которого сохранились до наших дней. Николай Иванович потратил немало средств на строительство для своих крестьян каменных «домов-связей». Нам сейчас сложно представить, что двигало помещиком, который критиковал крепостнические устои и работорговлю, но отпускать своих собственных рабов на волю не спешил и даже пытался ими выгодно торговать, а особенно нерадивых – телесно наказывал. Видимо, менталитет был таков – добро и зло уживались в одном человеке.

Что же до строительства кирпичных изб под железной крышей, Новиков называл их «связями», так он стремился воплотить идею объединения разобщённых, стремившихся к индивидуализму крестьян, не поинтересовавшись, конечно, желают ли того они сами. Как показала история, напрасно не спросил. Правда, дома эти и сейчас стоят в Авдотьино целой улицей. А задуманы были так: каждая длинная каменная «изба» была рассчитана на четыре семьи и имела отдельные входы. На заднем дворе были построены каменные сараи и хлевы для скотины. Именно об этих домах сохранилась записка Екатерины II:«Послать под каким ни есть видом кого посмотреть, какие строения заводит у себя в деревне Новиков». Нынешний вид домов-«связей» привёл бы просветителя-гуманиста в уныние. Его идея потерпела полный крах. Приватизированные потомками тех, новиковских крестьян, здания, пережившие революцию и перестройку, представляют собой теперь пёстрое зрелище: частично обветшавшие, частично покрытые металлочерепицей и облицованные канадским сайдингом, местами укрытые зеленью яблонь, а чаще – глухими и высокими железными заборами, свидетельствуют они о желании каждой семьи иметь обособленный от соседей дом, сооружённый на свой вкус и лад.

И милость к падшим проявлял…

После возвращения из заточения Новиков почти безвыездно пребывал в Авдотьино. Жить было тяжело. Болезни, бедность, а одних только долгов разным лицам по состоянию на 31 мая 1801 года за Новиковым числилось на 753 537 рублей 43 и 1/4 копейки… Это могло бы сломить любого человека. Обещанной помощи в ликвидации задолженностей, возникших из-за ареста и приостановки издательских проектов, так и не последовало. Павел был мёртв – не без стараний придворных масонов, подстрекаемых высокопоставленными английскими братьями. Отмолчался на просьбы Новикова и его друзей Александр I. Но с присущим ему христианским терпением Николай Иванович продолжал жить, бороться с тяготами и даже находить в себе силы помогать ближним. Например, он с удовольствием лечил своих крестьян. В письмах к друзьям просил прислать теперь непонятные нам вещества, из которых составлял «солнечную тинктуру». Становилось ли от такого снадобья лучше хворающим, история умалчивает. Зато доподлинно известно, что своим детям – сыну Ивану и дочерям Варваре и Вере он не смог помочь: во время гусарского налёта на имение и обыска дети так испугались, что весь остаток своей недолгой жизни страдали тяжелейшей эпилепсией.

Поздняя осень 1812 года «на бреге Северских вод», а так Новиков частенько называл в письмах друзьям своё местопребывание, наделала столь много шума, что в дело даже вмешался ещё не успевший выйти в отставку московский губернатор Фёдор Ростопчин. На этот раз Новиков «отличился» тем, что за рубль серебром выкупал у крестьян пойманных ими полуголодных французов-мародёров, отставших от своих отступавших из Москвы частей. Добрый помещик кормил, согревал и одевал несчастных, а затем отправлял их с сопровождающими в ближайший город – в Бронницы. И всё было бы хорошо, но написал он об этом своим друзьям. И здесь, внимание, всплывает любопытный факт – перлюстрированное письмо вызвало подозрение у столичных властей: не шпион ли Новиков? Даже на старости лет, оправданный прежним государем, полностью оказавшийся не у дел, просветитель продолжал быть у власть предержащих под подозрением. Впрочем, бронницкий капитан-исправник, надо отдать ему должное, не стал раздувать скандал и доложил всё честь по чести: да, помещик, отставной поручик Новиков, «тот самый», действительно выкупал у крестьян отставших французов. Затем их конвоировали в Бронницы, а оттуда – в Москву… Уж не благодаря ли такому доброму помещику после манифеста Александра I в апреле 1815 года о прощении французов и разрешении всем пленным вернуться на родину в России пожелало остаться более ста тысяч солдат и офицеров «Великой армии»? По данным переписи 1837 года, больше всего бывших пленных осело в Первопрестольной и Московской губернии – 3229 человек. Это были теперь уже купцы, приказчики, гувернёры, ремесленники, мастеровые. Многие женились и имели детей. Однако незначительная часть бывших пленных вернулась во Францию после событий 14 декабря 1825 года и начавшихся в связи с этим «проверок благонадёжности».

Дружба с Витбергом

«Гроза двенадцатого года» миновала, наступил черёд увековечить память павших героев. Император Александр I распорядился возвести в Первопрестольной невиданный доселе памятник-храм. Автором первого проекта знаменитого Храма Христа Спасителя, который планировалось соорудить на Воробьёвых горах, стал молодой архитектор Александр Витберг. Если бы не тотальное казнокрадство и административные неурядицы, то заложенный в 1817 году храм стал бы ещё и памятником дружбы начинающего архитектора и угасающего Новикова. Александр Витберг несколько раз приезжал а Авдотьино, привозил чертежи храма и советовался с Новиковым по вопросам мистической идеологии, заложенной им во внутреннем убранстве здания. Витберг сделал и дошедший до нас карандашный портрет Новикова в глубокой старости, написал замечательные воспоминания, впервые опубликованные в 1872 году в журнале «Русская старина».

Эти воспоминания рисуют и любопытную картину того, как создавалась таинственная «Герметическая библиотека», которую с начала 1800-х годов Новиков стал собственноручно формировать, переписывая в том числе и масонские труды и переплетая их в отдельные тома. Рукописная пятидесятитомная «Герметическая библиотека» создавалась в двух комплектах. Стараниями нескольких поколений масонов и розенкрейцеров «Библиотека» пережила революции и войны, пожары и разграбления. Почти целиком сохранился свод этих уникальных книг с сакральными знаниями. Один комплект находится в фондах Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге, а другой – в Российской государственной библиотеке в Москве. И именно РГБ вышла с инициативой, получившей большой резонанс в кругу учёных и масонов: оцифровать уникальный свод мистических и гностических знаний, которые как сокровенные тайны передавались адептами запрещённых со времени Александра I мартинистских лож. Масонам, конечно, такая затея не по душе – тайное становится явным. А серьёзные исследователи ликуют – для работы доступны первые переводы Парацельса, Бёме, египетских и европейских алхимиков и мистиков. Так, спустя века, продолжает жить дело, затеянное Новиковым в полуразрушенной теперь усадьбе «на бреге Северских вод». Впрочем, его дела продолжают жить в книгах, журналах и газетах, которые мы читаем, совершенно не задумываясь о том, с чего начиналось печатное слово в России…

К слову

В пылу борьбы с международными санкциями и в острых внутриполитических баталиях мы забыли в общероссийском масштабе отметить годовщину памяти славного россиянина. Но неравнодушная общественность, администрация и депутатский корпус городского поселения Ступино (ведь именно в Ступиском районе находится усадьба Авдотьино) нашли средства, и вскоре здесь будет открыт памятник «ревнителю русского просвещения». Его автором стал заслуженный художник России скульптор-монументалист Иван Коржев-Чувелёв. Лучи света вопреки обстоятельствам всё же пробивают мрак невежества и равнодушия…

Александр Нефедов

Расширенную версию материала читайте в журнале «Тёмные аллеи» №4/2018.

 

Метки:

Поделитесь в соцсетях:

Автор - Аександр Нефедов

заместитель Главного редактора журнала "Чудеса и приключения", член Союза писателей России, член Союза журналистов Москвы, почетный работник печати города Москвы

У этой статьи 23 комментариев

  1. Флександр Нефедов
    Флександр Нефедов Ответить

    Уважаемый Юрий! Спасибо за прочтение и комментарий. В этой статье лишь пунктирно обозначены дела и судьбоносные события, касающиеся необыкновенной личности Н.И.Новикова. Много удивительных подробностей нашло отражение в двух моих книгах, еще больше — в третьей книге, которая выйдет в свет до конца этого года.

    • Евгений
      Евгений Ответить

      Просто супер материал. Прочел на одном дыхании. Думаю кое что еще перечитаю.
      Спасибо вам огромное. Масонство очень заинтересовало.

    • Евгений
      Евгений Ответить

      Это Авдотьино, рядом с Семеновский? Очень исторические и интересные места. Лопасня, усадьба Отрада, Мелихово, Хатунь, и Молоди недалеко, и древняя деревня Каменищи и растовская старая дорога, и моя любимая тема «Сенькин брод» и старые городища…

      • Флександр Нефедов
        Флександр Нефедов Ответить

        Нет. Рядом с селом Семеновским на реке Лопасне, где расположена усадьба Отрада графов Орловых и Орловых-Давыдовых, также есть деревенька Авдотьино, но не та,о которой идёт речь в моей статье. Кстати,неподалеку от Берлюковской пустыни тоже расположено Авдотьино.Очень распространенное название населенного пункта, также как Константиново, Нефедьево и Семеновское с разными вариациями. Все эти деревни постоянно путают.Если читателям будет интересно — выложу совершенно удивительную историю о перезахоронениях всех пяти знаменитых братьев Орловых — «Екатерининских орлов», которые нашли своё последнее упокоение в храме усыпальнице усадьбы Отрада (теперь здесь санаторий «Семеновское» в юрисдикции ФСО)и прах которых в 1924 году извлекли из гробниц, а затем сожгли в огромном кострище.

        • Евгений
          Евгений Ответить

          Конечно очень интересно. С нетерпением буду ждать.

        • Евгений
          Евгений Ответить

          Рядом с Алексеевским, есть еще одно Авдотьино, до Бронниц недалеко

          • Флександр Нефедов
            Флександр Нефедов

            Да, это как раз то Авдотьино, а я живу напротив, на другом берегу Северки — в Малом Алексеевском. А на кладбище в Авдотьино, рядом с церковью Тихвинской иконы Б.М. (внутри которой покоится Новиков) похоронены все мои предки, включая маму. Только меня там никогда не будет — завещал развеять мой прах в Северке… Раньше это Авдотьино относилось к Бронницам. На центральной площади моих любимых Бронниц Новикову поставлен памятник работы моего незабвенного друга Марка Григорьевича Сальмана, Засл. худ. РФ, который три года назад умер в Ашкелоне.

  2. Евгений
    Евгений Ответить

    Ну Калуга от нас 150 км, там Воронцовский пещеры. Граф Воронцов, один из первых масонов, устраивал там тайные встречи. Легенд тьма, да и от Авдотьино это ну в 100 км. Хотел писануть об Воронцове. Никак не собирусь.
    А по разрядной книге, Иван Грозный велел стоять воеводе Воронцову (наверное это не тот Воронцов, но все же) «против Люблина»…т.е. на том месте, где я сейчас живу. Судьба получается

    • Флександр Нефедов
      Флександр Нефедов Ответить

      Надо Вам обязательно написать про это. Что касается масонских усадеб, то в Подмосковье их много. В моей книге (2006 г.) «Жемчужное ожерелье Подмосковья» (есть практически в каждой районной библиотеке нашей области, т.к. издавалась в рамках Издательской программы М.о.)я посвятил этой теме целую главу. Но с тех пор появилось столько новой информации, что впору издавать целую книгу только лишь о масонах в Подмосковье. Жаль, что на этом сайте приветствуется только ЮГ М.о.В Ногинске я раскрутил совершенно фантастическую историю о единственном сожженном в России иностранном еретике Квирине Кульмане и памятнике, который в усадьбе Саввинское ему поставили масоны и розенкрейцеры круга Новикова. Мог бы выложить текст с уникальными фото. Но — неформат.

      • Евгений
        Евгений Ответить

        А мне кажется формат. Ведь это все наши родной край. Тем более такие интересные темы. Сергей Михайлович точно поддержит вас и нас.

        • Флександр Нефедов
          Флександр Нефедов Ответить

          Уважаемый Евгений! Мне кажется, что на данном этапе «изюминкой» этого замечательного сайта как раз является его географическая ограниченность. Вернее — конкретная определенность по нескольким районам М.о. Расширение границ размоет сложившийся коллектив энтузиастов и настоящих исследователей.Этих немногих людей — «С.М.Рогова и Компанию» надо ценить,беречь.Если они со временем «потянут» всю область — флаг в руки. Но Вы, может быть не знаете, ч то есть такой ежеквартальный журнал — «Подмосковный летописец» и одноименный портал, где идёт каждодневное обновление новостной краеведческо-информационной ленты. Но это сайт чисто официозный, мне, к примеру, он неинтересен. А здесь, на подлинно народном сайте — совсем другое дело, здесь торжество духа свободы и исследовательского порыва. А про Квирина Кульмана прочитайте в нашем журнале «Чудеса и приключения» (часть текста выложена на нашем одноименном сайте).

          • Евгений
            Евгений

            Хорошо, почитаю.
            В принципе согласен с Вами.

          • Евгений
            Евгений

            Вы профессионально, скажем академично, доступно излагаете интереснейшие факты. Вас очень приятно читать.
            Спасибо Вам. Надеюсь почитать еще что нибудь.
            Кто то из ордынских ханов разбивал лагерь на Северке, в момент очередного нашествия, жил там, пока его войска носились по округе, грабя, от Калуги и до чуть ли ни Владимира. Интересно, вы знаете место, где был лагерь?

      • Михаил Казин
        Михаил Казин Ответить

        Флександр!? Читал в журнале «Природа и свет» что в ваших краях , на Северке видели йети или снежного человека . Кстати в Вологодской области этих существ зовут «Авдотья». Бывший коллега по работе из тех краев говорил «Ходил на охоту и видел Авдотью» и т.п. К сожалению этот журнал прикрыли.

        • Сергей Рогов
          Сергей Рогов Ответить

          Дорогой друг Миша! Уж как я за тебя теперь рад! Наконец-то ты в полной мере нашёл применение своим оккультным способностям. А то мы здесь больше всё люди лесные (поисковики, охотники, туристы, грибники) и ни чёрта, ни лешего, ни русалок, ни привидений не боимся.
          Ты давай готовься к экспедиции в Сенницы. Могилу Матвея Гагарина будем искать. Вот этого доброго дядьку местного попрошу, поможет нам.

          • Михаил Казин
            Михаил Казин

            Сергей , я готов . Дело за удачей. Вид у вас крутой, всех леших,привидений и зеленых беретов прохватит понос.Кровь что ли в бидоны собираете ?

          • Александр
            Александр

            Знатный у Вас, Сергей Михайлович,ятаган. Что в Озёрском крае и грибы ему под стать?

  3. Аександр Нефедов
    Аександр Нефедов Ответить

    Уважаемый Михаил! В 1997 году, осенью, я опубликовал в «Народной газете» Московского региона (бывш. «Ленинское знамя», а теперь «Ежедн. новости Подмосковья») большую статью о чудовище реки Северки с рисунком, выполненным очевидцем.Публикация эта у меня есть в архиве, сохранился и очень реалистичный рисунок. С легкой руки моего коллеги по журналистскому цеху Михаила Бурлешина, который на этой сенсации решил заработать самостоятельно, село Авдотьино, откуда был очевидец, превратилось в Авдотьево, а речное чудовище трансформировалось в йети. Затем Миша эту тему развивал на Рен.Тв, вообще, где мог, хотя это полная лажа. Чудовище скорее всего было мутировавшим бобром. Нечто похожее я позднее видел сам, благо живу в десяти шагах от Северки, в Малом Алексеевском. У нас теперь бобров много, а в 1990-е они были редкостью. Конечно, нет дыма без огня, но раздувать из этого сенсацию, как сделал мой коллега — не стоит. В деревне, где я живу, некоторые старожилы до сих пор поминают мне эту историю с юморной улыбочкой. Это ведь большое искушение для профессионального журналиста — хорошо заработать на дешёвой сенсации, особенно в наши дни. Но я человек «старой школы», начинал работать в суровой партийной прессе, у меня другие подходы к фактам.

  4. Сергей Рогов
    Сергей Рогов Ответить

    Ты людей-то не пугай, Миша! Никаких беретов и никакой крови в бидонах. За святой водой на источник ходили. Набожные люди, паломники. Сейчас чай на ней заварим и будем пить.

    • ходатай
      ходатай Ответить

      Интересно, а все узнали этого доброго дядьку? Не так давно он был очень известен, да и сейчас в принципе его тоже знают.

  5. Сергей Рогов
    Сергей Рогов Ответить

    С этим ятаганом за грибами неудобно, Александр Викторович. За грибами я с другим хожу, Ходатай подарил. Вот с этим. Острый, как бритва. Их линзовидная заточка — класс!

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *